О чем мультсериал Южный Парк (25 сезон)?
В тени великого возрождения: «Южный Парк» в 25 сезоне — между сатирой и усталостью
Когда в 2022 году на экраны вышел 25-й сезон «Южного Парка», казалось, что Мэтт Стоун и Трей Паркер наконец-то нащупали новый ритм после пандемийных спецвыпусков. Сезон, состоящий из шести эпизодов (плюс два дополнительных фильма, вышедших позже), стал своеобразным «тестом на прочность» для сериала, который уже четверть века балансирует на грани между гениальной провокацией и самоповторением. И, как это часто бывает, результат оказался неровным: где-то блестящим, где-то — пугающе инертным.
С точки зрения сюжета, 25 сезон не предлагает единой арки, как это было в 23-м («Season 23: The Pandemic Special» и последующие). Вместо этого мы получаем классический набор из нескольких мини-сюжетов, завязанных на актуальных событиях. Главная тема — кризис идентичности, причем не только персонажей, но и самого шоу. В эпизоде «Pajama Day» (буквально — «День пижамы») школа Саут-Парка сталкивается с бюрократическим абсурдом: из-за одного нарушения правил весь класс наказывают коллективно, что приводит к парадоксальным последствиям. Здесь Паркер и Стоун едко высмеивают культуру «safe space» и административный восторг от контроля, но делают это с такой натужной прямолинейностью, что забывается изящество ранних сезонов, где та же тема подавалась через метафоры вроде «Виагры» или «Китайских блинов».
Визуальное воплощение 25 сезона — это отдельный разговор. Технически «Южный Парк» давно перешел на цифровую анимацию с использованием Maya, что позволяет создавать более сложные сцены, но стилистически сериал остается верен своей аппликативной эстетике. Однако в этом сезоне заметна странная «пластиковость» движений: персонажи стали двигаться более плавно, но при этом потеряли ту «дерганую» энергию, которая была визитной карточкой шоу в 2000-х. Это как если бы старый друг внезапно начал говорить с идеальной дикцией — вроде бы и лучше, но теряется узнаваемость. Фоновые детали тоже стали более насыщенными: в сценах в доме Брофловски или в школе появилось больше объектов, отвлекающих внимание, что нарушает минималистичный закон «Южного Парка».
Режиссерская работа Паркера и Стоуна в 25 сезоне демонстрирует их усталость от формата. Ключевой эпизод «The Big Fix» (часть поздних фильмов, но хронологически близкий к сезону) возвращает нас к теме «вайкиза» и исправления прошлого, где Стэн пытается бороться с новой версией истории, которую навязывают ему учителя. Это мощный концепт, но исполнение страдает от «синдрома проповеди»: шутки становятся не столько смешными, сколько иллюстративными. Вместо того чтобы смеяться над абсурдом, мы чувствуем, как нас учат. В классических сезонах, например, в «Trapper Keeper» или «Simpsons Already Did It», сатира работала через персонажей, а не через диалоги-лекции. Здесь же Картман, Кенни и остальные часто просто озвучивают мнение авторов, теряя свою многомерность.
Персонажи в 25 сезоне — это отдельная боль. Кайл, традиционный моральный компас, превратился в зануду, который просто перечисляет проблемы общества. Стэн, как и всегда, — главный рефлексирующий герой, но его рефлексия в этом сезоне лишена той детской наивности, которая делала его relatable. Картман, самый яркий персонаж сериала, в эпизоде «South Park: The Streaming Wars» (фильм, примыкающий к сезону) снова играет роль манипулятора, но его манипуляции стали предсказуемыми. Раньше мы удивлялись его изобретательности, теперь — просто ждем, когда он начнет врать. Кенни, увы, снова почти не появляется в центре сюжета, что стало уже традицией для «пост-классического» периода.
Культурное значение 25 сезона нельзя недооценивать, но с оговорками. Сериал по-прежнему остается одним из немногих, кто осмеливается шутить над «священными коровами» современной культуры — от гендерной нейтральности до корпоративной этики. Эпизод «South Park: The End of Obesity» (из поздних фильмов, но тематически близкий) — это, возможно, лучший пример того, как «Южный Парк» работает сейчас: через гиперболу и гротеск он разбирает медицинскую индустрию и фармацевтику. Однако проблема в том, что эти шутки уже не звучат как откровение. В 2000-х «Южный Парк» был бунтарем, который ломал четвертую стену и показывал, что ничего святого нет. Сейчас он сам стал частью истеблишмента — его цитируют в университетских лекциях по медиа, а его авторы получают премии за «смелость». Это убивает дух анархии.
Технически сезон выглядит как работа на автомате. Сроки производства, которые раньше позволяли выпускать эпизоды через неделю после события, теперь растянуты, и острота пропадает. Шутки про ТикТок или Илона Маска в 25 сезоне кажутся запоздалыми: пока создатели сочиняли сценарий, эти темы уже стали мемами в интернете, и «Южный Парк» не успевает их опередить. Это контрастирует с легендарной скоростью реакции, которая была визитной карточкой шоу в 2005-2015 годах.
Итогом 25 сезона становится ощущение, что «Южный Парк» пытается найти себя после четверти века. Сериал уже не может быть тем «шок-контентом», каким был в начале, но и полностью отказаться от сатиры не может — это его суть. Визуально и сюжетно сезон — это крепкий середняк: есть яркие моменты (например, пародия на «Stranger Things» в эпизоде с подвалом), но общая инерция пугает. Паркер и Стоун, похоже, устали от формата, но не могут его бросить из-за контракта и фанатов. 25 сезон — это зеркало современного «Южного Парка»: он все еще умеет злить и смешить, но все чаще — грустить о том, что лучшее время осталось в прошлом. Возможно, сериалу нужен не 26-й сезон, а перезагрузка, как это сделали с «Симпсонами» в их лучшие годы. Но пока мы смотрим и ждем, когда же Картман снова скажет что-то, от чего мы ахнем, а не просто кивнем.
